Сон о мудрецах и критике.

Мне снился сон. Собралось, как-то, общество умудрённое, многозанющих людей. Набралось их достаточно, чтобы заполнить собою самую обширную библиотеку. По какой причине собрались они и как такое случилось- ни кому не известно. Были там мудрецы из различных эпох. Были среди них те, кто писал книги и те о ком книги были написаны. И не было того, кто мог бы провести различие между между теми, кто жил прежде, кто будет жить позже, как и меж теми, кто существовал в действительности и теми, кто никогда не существовал. Затеяли мудрецы речи вести между собою. Всякий имеет что сказать и что умолчать и разумно использует то и другое. Беседы их как шёпот, как шелест страниц книжных. Течёт мысль меж ними, как чистый поток. Но вот, как будто дверной срип, от петель не смазаных, раздался голос критикующего. Оказался меж мудрецами критик. Стоит только кому-то высказать идею или мысль породить, как появляется критик и скрипованием голоса вкрадчивого, малейшие неровности идеи или мысли, трещинами покрывает, где трещины всего видней, там голос у критика выше становится и трещина ширится, покуда не рассыпается идея в дребезги от не совершенства своего. И вот, уже дребезжание критики, слышней становится в чертогах мудрости вековечной. Трещина промеж всея мудрости упрочилась. Где двое соберутся, меж ними критик мелькает, не позволяет он двум мудростям объединиться, не позволяет ручейкам мысли реку глубокую образовать. То сторону одного примет, а другого рушит, в прах обращает, то спором ожесточённым оборачивается и уже одна мысль, для другой противоположностью становится. Стали мудрецы слабы пред критикой и зависимыми от неё. Чтобы не пасть в глазах друг- друга, стали соглашаться они с тем, что без критика, ни как нельзя. Что, всякая мудрость нуждается в проверке на крепость, а крепость та, определяется критикой, безжалостной и суровой. Так впредь и поступали, призывали они критика по всякому поводу и без него не обходились уже ни на миг. Стала фигура критика, прежде на тень похожая, теперь словно грозная глыба из чёрного мрамора с золотыми прожилками. Словно надгробная статуя над погребёнными идеями и мыслями- вот на что стал похож критик. Глазами пустыми и не мигающими сверлит, слабину высматривает, а критку высказывает- как кирпичи кладёт, гулко, уверенно и неотвратимо. Заметил критик в чертогах мудрости старика, древнего как само время. Старец тот, сидит всё в тени и молчит, а листает книгу, где все страницы пусты и ни строчкой, ни буквой не испачканы. Ни разу ни звука не проронил. Как истукан. Подошёл к нему критик и принялся его критиковать за то, что тот мнения своего не имеет ни по какому поводу. За то, что мудрости в молчании нет, а мудрость вся в словах только заключена. Выпытывал его критик, почему старец молчит и что он скрывает. Уж не дурное ли? Стал голос критика подобен камнепаду в скалистых горах и дошёл он до того в критике своей, что не должно присутствовать молчальнику среди говорящих. Что молчение это, на зло остальным исполняемое, дабы обманом присутсвовать в великих чертогах мудрости. Всякому известно- кто смолчит, тот за умного сойдёт.  Да только мудрость такая- для простаков. Выхватил критик у старика пустую книгу, со словами- "На страницах этих кому из вас охотней всего слово своё увековечить?". И бросил эту книгу другим мудрецам в ноги. Бросились мудрецы к книге, борятся друг с дружкой, толкаются, бранятся. Виданое ли дело, чтобы в библиотеке книга нашлась, в коей все страницы чисты? Много ли таких сыщешь? Что вписано в неё- то и останется в веках, что не напиши- всё будет мудростью считаться. Ни слова старик не проронил. Встал молча, сверкнул ясными глазами, как молнией и ухватил голову критика в обе ладони. Стали руки его словно до бела раскалённое железо, сжали эти руки голову критика так, что стала она прозрачной как горный хрусталь. Отвалилась голова критика от его тела и упала с глухим стуком на пол. Раскололась пополам, последней трещиной скрипнула и вылетела из той трещины последним заветным словом- "Быть мне меж золота мудрости- брилиантовой точкой". Взял старец, свою книгу и уселся листать её как прежде, будто и не было ничего. Мудрецы, тем временем, стали меж собой решать- как им быть без критика? Кто теперь определит, чья мудрость крепче и какая мысль превыше? Не могут они больше вести бесед премудрых. Не сливаются потоки их мыслей в единое русло. Только споры, да раздоры промеж них. Тогда подошли они к тому месту, где хрустальная голова критика, расколотая, в ногах у старца лежит. Принялись они старца упрекать в содеянном. Нет меж нами критикующих, ибо все мы только и способны порождать идеи и взращивать их. Всякий свою идею считает более достойной чем у собеседника, но нет среди нас того, у кого свои мысли отсутствовали бы, кто наши идеи принял бы в себя и высказал бы идеи эти в изменённом виде, в виде критическом. Всех критик выслушивал, всё принимал, а исходило из него, либо золото блестящее, либо чернота опустошающая. Был ли он злом или вспоможением великим? Кому дано судить об этом среди нас? Возможна ли мудрость без внимающего её? Возможно ли отличить теперь умное слово от глупого? Обвиняли они старика и осуждали в поступке его до тех пор, пока не вскинул он взгляд свой пламенеющий холодным светом истины. Он каждому в  глаза и в душу заглянул, и съёжилась у каждого из мудрецов душонка, под взглядом его. И понял, каждый из них, что не быть ему более таковым как прежде. Сморщилась и преуменьшилась всякая мудрость под взглядом истины. Топнул старец ногой в гневе и от этого топота рассыпалась хрустальная бошка критика в горстку блестящих бриллиантов. Взор свой от мудрецов отвратил. Пнул он эти бриллианты от себя. Покатились бриллианты к их ногам с шорохом и перезвоном. Услышали мудрецы в том перезвоне посленее слово критика- "Быть мне меж золота мудрости- брилиантовой точкой". И поняли мудрецы, что это заповедное слово- проклятье на них наложенное. Взял каждый из них по брилианту. Молча, не проронив ни слова, разошлись они по просторным залам читален, этого чертога мудрости. Разбрелись тенями по закоулкам, затерялись меж лесов из стелажей и полок, в горах свитков и пергаментов, спрятались за стенами инкунабул и фолиантов. Всякий из них остался пребывать в уединённом молчании с частичкой критика унесённой из под ног истины. Всякий из них стал частично критиком самому себе. Рассыпалась их единая мудрость россыпью брилиантов во мраке пустоты безмолвия, а возможно и безумия. Ведь кто может утверждать, что истина не безумна? С этой поры, всякий мудрец, порождает мысль свою в безумстве сомнений, самокритики самоосуждения. Взвешивает каждое слово своё и фразу, сам осуждает себя, за то, что мысль в слово облачённая, на фоне мысли не высказанной и не высказываемой- съёживается и делается мелочной. Глупость порождает обилие слов, а мудрость высочайшая- лишь тишину молчания. Брилианты критики, что в золото ума обрамлены- становятся мудростью, но мудрость высшая, что к истине в плотную подошла, скупа на исторганье слов, а возгоревшись, вовсе умолкает.

О не произносимом

Очень необычное ощущение. Взять и просто написать о том, о чём говорить не всегда следует. На днях произошел разговор о всяческих ясновидцах, колдунах и телепатах. Интерес к этому в массах не то чтобы начал падать, но просто всё необыкновенное стало обыкновенным. Это всегда так. Вчера говорят- Да, знаем! Видели, слышали, читали. Проинформированы, осведомлены и вооружены. Десяток лет тому назад- Неужели! Удивительно! Феноменально! Площадь соприкосновения с информацией была резко увеличена. Полвека назад- Лженаучно! Мракобесие! Предрасудки! Исторический материализм, марксизм и ленинизм были едва ли не самым мощным культом, со своими мессами, таинствами и святилищами. Конкуренция устранялась почти столь же свирепо как при инквизиторских "спец операциях". Классифицирование "мистических" явлений, мистиков и их манипуляций, сделало всё это понятным и в меру безопасным. Более того. Большинство верят, что надлежащие спец службы ведут тщательные наблюдения, изучения и как будто бы контролируют все эти мистические дела с точки зрения безопасности мирных граждан. Почему в это верят? Эффект масс медиа. Никто не знает этого наверняка, но так говорят и все верят. Какой-то контроль возможно всё-же есть. Возможно даже почти такой как говорят, но... Градусником будет сложно измерить скорость, а спидометром интенсивность освещения. Чему соответствуют ли шаблоны и классификации "необъяснимого" и "мистического"? Относительно чего происходит понимание, познавание и измерение? Если точка отсчёта человек- разумник простецкий (Homo Sapiens Vulgaris), то отклонения от этой (уже нулевой) точки, будут иметь свои названия и займут место в классификационных кластерах. А что если личность проявляющая особые способности или изменившая своё сознание и образ жизни, будет отличаться от обычного человека, как ньютоновская вселенная от квантовой? Если эти явления, события и люди не могут находиться в одном поле измерений? Что если вообще вся эта около магическая, около научная терминология, лишь фокусируют весь спектр в узкий диапазон слов порождающих ассоциативные ряды шаблонов. Сейчас доказали научно, с подтверждением, существование телекинеза, телепатии и экстрасенсорики. С умными и авторитетными лицами сказали- Да, есть такое. Не до конца изученные, но вполне объяснимые явления. Ну есть и есть. Что теперь поделать. Отмахиваться и отрицать- глупо. Примем это как есть. Без истерик и штурмовщины. Вот и всё. Все спокойны. Есть и есть. Никаких лозунгов- "Все овладеем телекинезом!", "Ясновиденье на благо человечеству!" Просто есть и всё. Все знают, что этим занимаются кому следует и можно спать спокойно. Никакого ажиотажа. Интерес к мистике чуток поменьше чем интерес к сексу. У некоторых значительно меньше, а у некоторых совсем отсутствует. Это нормально. Вот когда интерес к сексу отсутствует- это медицинский диагноз. Когда к мистике- норма. Вот если человек мистически озабочен, то в этом случае ему могут поставить диагноз, а если одержим, то уже наверняка поставят и это будет опять медицина. Вот так всё мистическое тесно связано с медицинским. Наука- это уже своеобразная мистика. Средство управления представления о реальности. Убеждённость в том, что если способен объяснить явления и события, то понимаешь их и можешь управлять. Магию наука стремится познать через медицину, а потому магия стала частью чего-то медицинского, относящегося к телесному. Магия исцеляющая и вредоносная, но связанная с физиологической составляющей человека. Так само понятие, термин "Магия" был сужен до формулировки в несколько строк. Дискредитированное слово, которое трудно и неохочется применять к чему-то более тонкому и сложному чем даже наука или религия. Даже более свежие термины и определения "парапсихология", "экстрасенсорика", "биоэнергетика" подверглись этому. Сужение и упрощение для популярно доступного понимания широких масс, сделало эти слова придатками медицинских словарей и энциклопедий. Получилось так, что всё не попадающее под определения медицинских инструментальных слов, относящихся к врачеванию, автоматически становится чем-то болезнетворным. При абсолютном несоответствии любому из описаний, становится даже параноидальным и шизоидным, как следствие потенциально асоциальным и опасным. Именно поэтому неосторожные разговоры и слишком открытые суждения воспринимаются социальной частью личности напряженно и с долей скептицизма или сарказма. Всё это защитная реакция инсталяций внедрённых "общественным мнением". Человеку любопытно, его возбуждает, что-то удивительное и страшноватое, ведь это приключение, это исследование нового, возможно это опыт, практика и польза. НО! Включается инсталяция и человек чем то задним чувствует опасности, неприятности, как нечто большое и неизвестное за углом. Тогда человек выставляет заготовленные щиты- религиозные, социальные, научные. Реакция может быть в диапазоне от неодобрительного порицания, до издевательского подшучивания. Разговоры разговорами, но важно понимать, что не описаниями манипулируют те кого можно назвать мистиками. Манипулируют они практикой и опытом, откуда проистекает понимание и глубина осознания мотиваций, действий, последствий, всех тонкостей и взаимосвязей. Такого сорта знания не черпаются из книг и разговоров. Оно принимается или берётся из непосредственного погружения в событие. Это очень необычные вещи и обычными словами неописуемые. В завершение можно сказать, что есть те кого можно назвать магами, целителями, колдунами, ясновидцами, бла, бла, бла... (потомственная, в девятом колене, посвящённая энной степени и.т.п. и.т.д). Можно их конечно как угодно называть, можно на них смотреть как в цирке или идти на поклон с просьбами и мольбами. Всё это будет игрой по прописанным правилам, сценариям где как в игре 50/50. Чёрные и белые, добрые и злые, от Бога и от сатаны, с результатом или без. Игра. Есть ещё другие люди. Они не разговаривают на такие темы, а если и доводится, то скорее выслушают, покивают, улыбнутся и скажут- "не бери в голову", "всяко бывает". Обычные такие люди никак себя не называющие, а если называющие, то в шутку. Вот поди разбери, что они там могут и чего делают. Никому не скажут, потому как не в словах дело, а в результате и смысле. Смысл у них свой и все деяния столь же обыкновенны как умывание. Более того! Некоторые из них думают, что так и должно быть. Так и есть. Возникают следствия и последствия, а причина не видна. Нету разговоров вот и не видна причина. Титулов всяких, терминов, и названий нету, вот и не стыкуется причина со следствием. Ведь всё это только слова скрепляют. Объяснить только словами можно. Поэтому манипуляции таких безымянных людей невидимы, неуловимы, тонки и масштабны. Названия соскальзывают, на цепляются и деяния поэтому не лимитируются ничем кроме воображения и глубины ощущений. Сколько таких людей? Они и сами не знают. Потому как даже друг с другом им нет нужды об этом говорить.